I  N  T  E  R  E  T  H  N  I  C
Сайт Центра Межнационального Сотрудничества
Архив старого сайта Центра межнационального сотрудничества
Публикации



Настоящая общественная жизнь


Настоящая общественная жизнь Антифашист Иван Елин попал в реанимацию с 20 ножевыми ранениями после благотворительной акции в центре Санкт-Петербурга. По мнению корреспондента «Русского репортера», молодой человек стал жертвой уличной войны между скинхедами и противниками идей нацизма. Только в январе в Северной столице произошло пять столкновений фашистов и антифашистов.

Питерские антифашисты каждое воскресенье собираются у памятника Гоголю на Конюшенной. В шесть вечера группа молодых людей перетаптывается на морозе. Диссиденты постарше неподвижно держат транспаранты против войны в Чечне. Подходит Ольга, координатор акции «Еда против бомб» (Food not Bombs). FNB – это международная сеть организаций, занимающаяся бесплатной раздачей еды на улицах неимущим и бездомным. Таким способом участники акций протестуют против бездействия властей. В Петербурге существует около пяти-шести подобных групп, которые состоят из школьников и студентов, как правило, увлеченных идеями анархизма и антифашизма. Через час молодых людей и девушек уже 50 — открытые, веселые лица. Одна из активисток достает из мешка старую одежду и начинает ее раздавать бездомным, которых на акцию собралось десятка три.

«Все это очень неформально, — говорит Ольга, — среди нас есть троцкисты, марксисты, анархисты, пацифисты, красные скинхеды, так называемое «Панк-возрождение». А также либералы, «зеленые», вегетарианцы. Мы не только кормим бомжей – мы проводим акции в защиту животных. Два раза вешали замок на меховой магазин. Мы ни от кого не получаем грантов, не ассоциируем себя ни с какой «взрослой» партией, а если бы она нам это и предложила, мы бы точно отказались. Мы не хотим становиться частью той политической жизни, которая сейчас есть».

Именно после одной из таких акций было совершено нападение на Ивана Елина. Недалеко от подъезда девятиэтажки, где живет молодой человек, на него набросились неизвестные. Нападавшие повалили его на землю, стали бить ногами, а потом буквально исполосовали ножом. После этого преступники скрылись. Раненого заметили прохожие, они и вызвали «скорую» и милицию. Пострадавшего в бессознательном состоянии отвезли в больницу. Впрочем, Ивану повезло: 20 ножевых ранений пришлись в основном на конечности, и только два из них затронули пищевод. После нескольких дней в реанимации он уже поднимается с постели. «Для меня все это в первую очередь странно, — рассказал Елин «Русскому репортеру», — я вообще пацифист, против насилия, ем только растительную пищу. Никогда я не был активным «антифа», никого из фашистов не видел в лицо, не участвовал в драках. Когда на меня напали, я просто сгруппировался и лежал».

Тем временем в Питере, по мнению друзей Ивана, идет настоящая уличная война. Есть фашистские и антифашистские районы. Есть банды бритоголовых подростков с ножами. Есть сравнительно небольшая, но активная группа «боевых антифа», которых одни хвалят за идею, другие критикуют за методы. Есть даже специальное ядро нацистов, называющее себя «антиантифа». У противоборствующих сторон есть разведка, они проводят сокрушительные рейды против друг друга. Потому политические противники в последнее время интересуют нацистов больше, чем приезжие.

Участники петербургской «Антифы» уверены, что расправа над Елиным произошла по тому же сценарию, что и нападение на антифашиста Тимура Качараву, зарезанного 13 ноября 2005 года, когда он также возвращался с благотворительной акции FNB. Убийству якобы предшествовало нападение на одного из скинхедов, праздновавшего свой день рождения в Таврическом саду: на него напали члены боевого крыла «Антифа», избили, а потом зарезали. Соратники Ивана же уверены, что Елин просто попал под горячую руку — для скинхедов безобидные ребята из FNB легкая добыча.

«После этого случая многие активисты движения отказались принимать в нем участие – FNB стало слишком опасным занятием, кто-то уже успел окрестить его «клубом самоубийц„», — объясняет Ольга.

Когда, потолпившись на морозе, ребята из FNB стихийными кучками направляются в питерское отделение «Мемориала» на соседней улице, Ольга указывает на молодых ребят в черных спортивных шапочках, которые курят в сторонке: «Наверняка это фашистские скауты, которые будут следить за нами, но наши люди уже за ними следят».

По дороге неожиданно возникает проблема: оказывается, в «Мемориал» уже пришла милиция и проверяет у всех документы. «Будем ждать в булочной, — говорит Ольга кому-то по телефону, — скажи Мракобесу, чтоб шел назад». Дальше происходит какая-то неразбериха, мы все-таки выходим на улицу Рубинштейна. «Похоже, эти ребята в шапках, которых приняли за фашистских скаутов, были менты», — говорит Ольга. Понятно, «Мемориал» свободен, можно заходить.

В полутемном подвальном помещении с обшарпанными стенами все оживленно обсуждают это событие – оказывается, милиция забрала какого-то Краша, долго допрашивала его, намекала на «терроризм» и «Литвиненко». Одни возмущаются тем, что милиция вместо фашистов пришла к ним, другие сетуют на то, что молодежь не знает своих прав и вообще отвечает на какие-то вопросы. Постепенно становится понятно, что вся эта конспирация, упрятанные в шарфы лица — вовсе не абсурд и игра в казаки-разбойники, как поначалу кажется со стороны. Только за январь произошло четыре нападения на антифашистов – к счастью, не таких трагичных, как в случае с Елиным.

Впрочем, директор питерского «Мемориала» Стефания Кулаева о войне на улицах города говорит осторожно: «Ну разве что только тем, что наш город более западный. Мода на экстремизм, на скинхедов пришла, как известно, из Великобритании. Эта волна идет с запада на восток, и у нас это проявилось чуть раньше и более ярко. Идея о том, что Санкт-Петербург стал центром расистских настроений, – это чушь. Посмотрите статистику – в Москве происходит все то же самое, в Пскове то же самое. Ксенофобия свойственна российскому, как, наверное, и вообще всякому европейскому обществу. В России всегда были более умеренные славянофилы и более радикальные погромщики, латентно ксенофобия была всегда. Эти настроения „вылезают“ в те моменты, когда общество чувствует себя уязвленным; в России это произошло в 1990?е, когда страна перестала чувствовать себя империей – комплекс неполноценности. Так называемое „поколение“ — это не 20?летние подростки, это и 30?летние, и 40?летние, и т. д. У подростков это просто более радикально проявляется – потому что у молодых вообще все радикально проявляется».

Как ни странно, буквально ту же самую точку зрения я услышала от представителя диаметрально противоположного полюса. 26?летний Сергей стал убежденным нацистом на футбольном стадионе: «Я с 1995 года хожу на футбол, там все пропитано нацистскими настроениями. Я люблю Англию, мне нравятся английские писатели и группа Beatles. Когда из Великобритании пришла мода на футбольные драки, я стал драться. Когда с Запада пришли наркотики, я два года подряд торчал во всех клубах Питера, трескал наркотики. А вообще-то нацистом я, наверное, был всегда. Откуда это? Наверное, из семьи, от родителей. Услышал где-то на кухне слово „хач“ — отложилось в голове». «То есть причина ксенофобии – семья?» – спрашиваем мы. «Я бы сказал – общество…»

В последнее время, правда, появились и другие нацисты – вполне нейтрально одетые молодые люди с хорошо поставленной речью и серьезными политическими амбициями. Один из лидеров питерского ДПНИ Семен Пихтелев учится на факультете госуправления, работает инженером связи: «Я раньше тоже был скинхедом, считал, что надо бить хачей, — признается он. — А потом понял, что бесполезно нападать на совершенно незнакомых тебе людей на улице. Надо добиваться тех же целей политическими методами. Что такое 20 ножевых ранений? Это же детский сад. Серьезные люди вообще по-другому действуют. Приходят в дом к азербайджанцам, бьют их, отбирают деньги и уходят. Никто не вскидывает рук, не кричит „хайль Гитлер“. Те подростки, которые сейчас ходят по улице с ножами, — мы их называем „новый призыв“ — скорее всего, через несколько лет станут обычными людьми, будут ходить на работу, смотреть телевизор. Но националистические убеждения у них, конечно, останутся. А некоторые, самые активные, пойдут в политику».

Пока что питерские субкультурные отношения в политику, к счастью, еще не вошли. Если в Москве почти вся общественная жизнь, все фашисты, антифашисты, «зеленые», борцы со СПИДом, так или иначе становятся частью «взрослого» политического шоу, оплаченного по крайней мере общественным вниманием, то в Питере это натуральная драка, гораздо меньше, чем кажется, рассчитанная на общественный резонанс. И может быть, эта драка и есть наша настоящая общественная жизнь.



Источник: Группа «Эксперт»

© 1993-2017


Если у Вас есть интереснаяинформация о межнациональнойй
обстановке в вашем регионе илио деятельности вашей организации,
то мы будем рады получать ее от васи размещать на нашем сайте.
center@interethnic.org